КНР: Общество гармонии и согласия?

КИТАЙ ГЛАЗАМИ КИТАЕВЕДА
В сегодняшнем Китае разворачивается движение под лозунгом "Идти на запад", то есть практическими делами поднимать страну, в частности, отправляясь на некоторое время в западные отсталые провинции КНР, чтобы там учить детей в школах, оказывать людям медицинскую помощь. Это выливается иной раз в направление в сельские школы в западном крае студентов в качестве временных преподавателей. Студентов при этом призывают "слушать слово партии". Вернувшись в большие города, например, в Сычуань, студенты в передачах ТВ рыдают и говорят, что такой бедности, как в деревнях, они себе никогда даже и не представляли, что учителей в деревнях катастрофически не хватает.
Кадровых партийных работников на местах обязывают помогать крестьянам, реагировать на письма и обращения людей в партийные органы. Утверждается, что это и есть путь к разрешению социальных противоречий, путь к обществу гармонии.
Но включаешь телевизор и слышишь выступления жителей западных провинций, которые напоминают, что доходы там составляют в среднем половину доходов тех, кто живет на востоке страны. Возникает вопрос: какое же это общество гармонии?
По ТВ рассказывают и о положении учителей в бедных районах западной части КНР. Там учитель в сельской или уездной школе получает в месяц 500 юаней (примерно 60 долл.). Ему жалко своих учеников, и он на свои деньги покупает для них учебники. Рассказывая об этом, учитель плачет.
Огромное впечатление произвел также рассказ по центральному телевидению в апреле 2005 г. о восьмилетней девочке Ли Бэйбэй, которая каждый день встает в пять часов утра, заменяет больную мать для двух младших детей в семье, готовит для них еду и отправляется в школу. Семья живет в одноэтажной хибарке в сельском пригороде. Бытовые условия самые примитивные. Из всех удобств в наличии только кран с холодной водой на улице в проходе между хибарками.
Отец в этой семье встает еще раньше Бэйбэй и отправляется на работу (очевидно, в город), а трудится он разнорабочим.
Ли Бэйбэй, несмотря на эти трудности, учится, проявляет нечеловеческое упорство. Уроки дома она выполняет стоя, пишет на доске, которая положена на козлы.
Получив некоторую помощь, по сути дела, оплату проезда в школу из пригорода в город, девочка говорит в телекамеру как совершенно взрослый и даже понимающий деление людей на новые классы человек: "Спасибо за помощь нам - крестьянам-рабочим".
В передаче подчеркивается, что таких детей, как Ли Бэйбэй, "десятки тысяч". Да и детям крестьян, работающих в столице, приходится тяжко. В районе Чаоян их 50 тысяч. Эти дети живут в самых примитивных условиях, лишены и медицинского обслуживания, и возможности учиться. Сейчас предпринимаются попытки оказывать им помощь. Но при этом ТВ утверждает, что они сами предпочитают ни к кому, ни к каким властям не обращаться. Возможно, тут сказывается традиционное неверие в то, что кто-то может или, тем более, должен им помочь. Но, очевидно, дело еще в том, что многие "крестьяне-рабочие" находятся в городах без документов, необходимых для оформления на работу.
Кстати, сегодня численность населения Пекина достигает 16 млн. человек. Сюда включается и "текучее население", то есть не менее 2 млн. "пришельцев" из деревень. Огни столицы манят провинциалов, но на периферии Пекин не очень любят.
В Пекине 60-70 каналов телевидения. В столице и городах, где есть "тарелки", можно смотреть Би-би-си, Си-Эн-Эн, японское телевидение, только наше НТВ "плохо слышно". В Пекине до 10 каналов центрального китайского телевидения. Один из них вещает на английском языке. Причем его руководители очень хотят продвинуть свой канал для вещания во всем мире. Кроме того, есть много провинциальных каналов, в том числе и в Сянгане (Гонконге). А на периферии принимают программы не более одного-двух пекинских каналов, иностранных вообще нет, зато много местных программ.
Все это свидетельствует о том, что в Китае существуют "два мира", "два полюса". Разница между нищетой огромной части населения и зажиточностью или относительной зажиточностью меньшинства, живущего в городах несравненно лучше крестьян, потрясающая. Поэтому руководство партии и выступает порой просто с отчаянными призывами к творческой активности членов партии, к отказу от формализма, в надежде на то, что их индивидуальными усилиями окажется возможным помочь исправить ситуацию.
"СТАБИЛЬНОСТЬ ПРЕВЫШЕ ВСЕГО"
Одним из проявлений этого курса стал особый упор на работу с жалобами и с "письмами трудящихся". Сообщают о создании специальных органов для работы с письмами и жалобами на местах, в провинциях. Это напоминает то, что в 1980-х гг. старался делать Ху Яобан, генеральный секретарь ЦК КПК.
В этой связи стоит упомянуть, что отношение к событиям июня 1989 г., когда силой оружия была подавлена мирная демонстрация на площади Тяньаньмэнь в Пекине, сейчас несколько иное, чем зафиксировано в соответствующих партийных документах. Во всяком случае, события на площади Тяньаньмэнь 4 июня 1989 г. теперь характеризуются как "Лю сы фэнью", то есть "буря", "скандал". Некоторые даже предлагают переводить этот термин словом "трагедия".
Как говорили мои знакомые, Дэн Сяопин признавал, что больше никогда не будет решать подобные конфликты такими методами. В ответ я напомнил собеседникам о похоронах в 2005 г. бывшего генерального секретаря ЦК КПК Чжао Цзыяна. Чжао был смещен после того, как выразил протест против решения Дэн Сяопина подавить мирные демонстрации. В связи со смертью опального генсека "Жэньминь жибао" опубликовала сообщение, в котором говорилось, что Чжао Цзыян тогда, в 1989 г., якобы "совершил серьезные ошибки". На это собеседники отвечают, что перед смертью Чжао Цзыяна посетили ряд руководителей партии, среди них, по слухам, был заместитель председателя КНР Цзэн Цинхун.
Кадровые работники обязаны не только откликаться на обращения трудящихся. Они должны, как уже упоминалось, также сплачиваться вокруг ЦК партии во главе с Ху Цзиньтао. То есть больше не повторяются прежние заклинания о первом, втором, третьем поколении руководителей. Не говорится и о ядре того или иного поколения руководителей. Такой подход представляется более отвечающим реалиям и более свободным от разного рода ограничений и рамок прошлого.
Кроме того, работников партии ориентируют на участие в строительстве гармоничного общества. В этой связи выдвигается лозунг: "Стабильность - превыше всего".
Далее следует задача добиваться повышения уровня материального достатка всего народа или "обогащения народа". Здесь важно, что уже нет призыва к людям "обогащаться наперегонки" и поощрения тех, кто обогатится раньше других.
Следующее требование к кадровым работникам - говорить только правду, и ничего кроме правды. С этим же связано требование заниматься самокритикой. Откуда этот императив? Большинство населения утратило веру в слова чиновников, и вернуть доверие к власти можно, только доказав народу, что руководство не скрывает трудности и говорит народу суровую правду.
Наконец, кадровым работникам напоминают, что они должны проявлять качества, которые присущи настоящим коммунистам. Причем имеется в виду не столько верность коммунистическим идеалам, сколько обязанность члена партии "быть в числе передовых", доказывать своей работой право быть членом "правящей партии".
Идея гармонии пронизывает не только внутреннюю, но и внешнюю политику КПК. Речь, в частности, идет о необходимости улучшать отношения с США и Японией. Как отметили, выступая по ТВ, заместитель руководителя исследовательского отдела Центральной партийной школы КПК Ли Чжунцзе и проректор Дипломатической академии Цюй Син, быстрое развитие Китая вызывает трения в отношениях с этими державами. Позиция КНР в данном случае состоит в том, что с ними необходимо согласовывать интересы, но при этом не отступать от принципов.
В Пекине ситуацию в мире, особенно в сфере торгово-экономических отношений, характеризуют формулой: "В тебе есть я, а во мне есть ты". Иными словами, интересы всех стран становятся все более взаимосвязанными. Отсюда следует, что необходимо отстаивать свои интересы, но не рвать отношения.
ПЫШНАЯ ГРУДЬ ВОШЛА В МОДУ?
Процессы модернизации, приобщение к всемирной общности приобретают весьма причудливые формы. Около десяти лет назад многие китайцы в городах вдруг порыжели, сменили цвет волос. Может быть, они хотели утвердить свое "я", чтобы не быть как все, не быть стандартным винтиком государственного механизма?
Теперь по ТВ настойчиво рекламируют способы увеличения бюста. Это совсем новое явление, ведь в Китае традиционно пухлая грудь считалась принадлежностью мужчины, но не девушки или женщины. Уходит и чувство стеснительности. На улицах Пекина, как и в Москве, частенько можно увидеть целующиеся пары, а девушки взяли манеру держать парней за шею обеими руками.
В то же время на улице чувствуешь, что люди раздражены, недовольны. Это было всегда, но сегодня, возможно, усугубляется имущественным расслоением в обществе. Для многих как бы нет ни властей, ни порядка. Даже в престижных учебных заведениях бывает так, что студенты ведут себя по отношению к преподавателям далеко не так, как раньше. Студенты, если им не нравится лекция, могут демонстративно не слушать лектора, читать, играть в игры на портативном компьютере или просто спать.
На настроения пекинцев, понятно, влияет квартирный вопрос. Разделение горожан в зависимости от того, в каких условиях они живут, трудно не заметить. Одни живут в "хутунах", то есть в узких переулках, в традиционных одноэтажных городских домах, в спартанских условиях с минимумом удобств. Кстати, для них имеются общественные бесплатные туалеты на улицах. (А вот на некоторых больших улицах можно увидеть, очевидно, первые экземпляры "туалетов XXI века". Вероятно, их будет поставлено много к Олимпийским играм 2008 г. в Пекине. Это - блестящие металлические сооружения, где уборщики постоянно драят все внутри и поблизости и где царит немыслимая чистота.)
Другая категория пекинцев обитает в многоэтажных домах - тоже не шикарно, но все же совсем не так, как те, что в "хутунах".
Третьи живут в домах "повышенной комфортности". Их многоэтажные дома в Пекине (да и не только в Пекине) теперь обычно обносятся металлической оградой, а на окна вплоть до третьего этажа ставятся прочные металлические решетки для защиты от воров.
Иными словами, в стране есть задворки и также весьма впечатляющий, особенно в городах-витринах, типа Пекина и Шанхая, лакированный фасад. Очевидно, правительство считает нужным вкладывать собираемые им с крестьян, да и с городов, деньги именно в этот фасад, чтобы "прилично выглядеть" на мировой арене.
Билет в пекинский троллейбус или автобус стоит один юань (восьмая часть доллара). Бедный человек может попробовать скрыться за спинами других пассажиров, чтобы только его не заставили заплатить за билет, а, может быть, у него просто нет таких денег.
Газета "Бэйцзин ваньбао" сообщала, что десятки тысяч простых людей в столице за несколько часов до открытия аптек выстраивались в очереди за дешевыми лекарствами, которые продавались по старым ценам. Дело в том, что цены на лекарства взлетели, и они стали для многих пекинцев недоступны. А газета "Цзинцзи жибао", отвечая на вопрос о том, почему цены в деревне растут быстрее, чем в городе, ссылалась на мнение специалистов, которые полагают, что главная причина тут в отсутствии единого рынка для города и деревни. Кстати, во время праздников в 2005 г. по причине дороговизны значительно сократилось число людей, которые планировали в дни отдыха уехать к родным или в туристические поездки по стране.
Итак, для Китая все еще характерна разобщенность. Разобщены город и деревня, богатые провинции и бедные, разобщены люди в городах и в деревнях. Это беспокоит верхи. Недаром для сплочения китайцев они пытаются использовать даже религию. Член партийно-государственного руководства Цзя Цинлинь в апреле 2005 г., будучи на острове Хайнань, выступал за сплочение верующих и неверующих в интересах строительства гармоничного общества. Он также призывал, опираясь на буддизм, налаживать отношения двух берегов Тайваньского пролива и стремиться к мирному объединению Китая.
На острове Хайнань на морском берегу была открыта сооруженная там 186-метровая статуя богини Гуаньинь - самая высокая такого рода статуя в мире. Статуя имеет утилитарное назначение - это маяк. Но это и символ желания объединить всех китайцев на основе буддизма.
Одним из компонентов идеологической работы партии выступает пропаганда жизни и труда "Лао мо", то есть передовиков труда. Обычно в этих случаях на экранах телевизоров появляется красное знамя КПК с серпом и молотом и затем следует короткий рассказ о том или ином достойном человеке, который добился выдающихся достижений в труде. Например, говорится о рабочем Ма Хэнкане - запевале патриотического соревнования в 1951 г., выучившемся впоследствии на инженера и до 1978 г. перевыполнявшем производственные планы. При этом говорится, что передовика труда приветствовал сам Мао Цзэдун.
"ЗДЕСЬ Я - ЗАКОН"
Однако наряду с этими пропагандистскими сюжетами на ТВ появляются и другие передачи. Вот, например, "Минь гун", что можно перевести как "Трудяги" или "Трудяги из деревни в большом городе". Режиссер Кан Хунлэй создал фильм о крестьянах, которые стремятся перебраться из деревни в город, устроиться на любую, даже физически трудную работу, чтобы помочь своим семьям.
Знакомые китайцы говорили, что были сделаны два сериала на эту тему. Один из них - социально жесткий, раскрывающий подлинную жизнь крестьян, попавших в города. Его пока не показали. Некоторые китайские знакомые говорили, что тот фильм "слишком правдив и жесток". Другие отмечали, что в первом сериале "жизнь показана без прикрас", а постановщики второго, демонстрация которого состоялась на ТВ, немного показав правду жизни, углубились в личные взаимоотношения героев.
Но даже этот сериал, где многие острые углы обойдены, вышел на экраны, очевидно, не без борьбы - ведь работа над ним была закончена в сентябре 2004 г., а выпустили сериал только в апреле 2005 г.
И все же он производит сильное впечатление. Там показано, как люди живут в деревне. Трудятся с утра до вечера. Это тяжелый ручной труд на небольших семейных наделах практически без какой бы то ни было механизации. Прокормиться можно. Но жизнь скудная. В семье слишком много едоков.
Поэтому из трех поколений старшее - дедушка и бабушка - остается в деревне. Дедушка - типичный китайский крестьянин, немногословный, терпеливый и никак не желающий взять в толк, почему люди бросают землю и идут в город.
Бабушка, старая коммунистка-активистка, коротко стриженная, в "партийной кепке", но уже практически без связи с партийной организацией. Оба - люди честные и трудолюбивые, как, впрочем, и все в этой семье и в деревне. Исключение - деревенский староста и, судя по его френчу, секретарь сельской парторганизации, который дает справки желающим уехать в город только за взятки. Этот деревенский староста требует, чтобы ему платили не 5% от заработанного отходником в городе, как это положено по закону, а все 50%. Когда же ему молодой крестьянин напоминает о законе, он говорит: "Здесь я - закон. Как я сказал, так и будет!"
Второе поколение. Их сын и его жена. Он стремится зарабатывать деньги в городе и испытывает все мучения, которые выпадают на долю крестьян, подавшихся в города. Нашего героя обворовывают, он попадает в руки мафии, которая торгует "живым товаром", то есть этими "трудягами" из деревни, продавая их подрядчикам на городские стройки, пользуясь тем, что деревенские люди бесправны и согласны на любые условия. Его терзает полиция, под предлогом отсутствия регистрации вымогающая деньги. Его обманывает и подрядчик, отказавшийся заплатить за три месяца работы 1200 юаней. Одним словом, на его долю выпадает все, что можно себе представить.
Об обычности такой ситуации свидетельствует факт, о котором 26 апреля 2005 г. поведало центральное ТВ. К премьеру Государственного совета КНР Вэнь Цзябао во время его поездки по провинции Сычуань сумела обратиться крестьянка. Она пожаловалась на то, что ее мужу, отправившемуся из деревни в город, где он был строительным рабочим, на протяжении нескольких месяцев не платили зарплату, и добиться выплаты никак не удавалось. Вэнь Цзябао дал соответствующие указания, проследил за исполнением, и человек получил свои деньги. ТВ сообщало, что после этого случая женщину очень многие люди засыпали просьбами помочь с получением зарплаты, используя ее "знакомство" с премьером.
Возвращаясь к сериалу, укажем, что герой продолжает работать в городе, очень редко приезжает домой. Выходит, "городская каторга" для него навсегда. И семья его оказывается "разделенной", когда жизнь в деревне - это почти нищета, а жизнь в городе - все же минимум в два раза лучше.
Жена - образцовая, милая, добрая крестьянка живет без мужа уже более десяти лет, помогает старикам. У них есть сын - третье поколение в семье. Он окончил среднюю школу, должен был поступать в институт. Но предпочел пойти, как и его отец, на городскую стройку, строить высокие здания и получать деньги в городе. Условия ужасные. Люди спят на земле, кормят их плохо, баландой и мучными лепешками. Рабочие пытаются получить лишнюю порцию баланды, но за это жестоко наказывают.
Труд с утра до вечера, а оплата - в лучшем случае 400 юаней в месяц. Но и это больше, чем в деревне. Зато в городе и расходы больше. Можно позвонить домой в деревню по так называемому "общественному телефону", то есть по телефону прямо на стройке, по которому может позвонить каждый, если заплатит. Но за телефонную карточку надо отдать от 25 до 50 юаней.
Молодой человек, несмотря на уговоры отца, на разбитое сердце матери, не желает возвращаться в деревню. Он живет в невыносимых условиях, тяжело работает, его грабят, избивают, но, несмотря ни на что, он вопит: "Клянусь (самому себе), что останусь в городе". Тут у него есть хоть надежда изменить свою жизнь.
Но молодость требует своего. Он влюбляется в девушку. Она оказывается не городской, а такой же деревенской. Тоже пришла работать в город. Трудится пекарем, делает лапшу в самом примитивном трактирчике. Тяжело работает. Пытается закрепиться в городе. Встречает городского человека, живет с ним больше года. Потом оказывается, что у него в городе есть жена и ребенок. Остается на улице, у разбитого корыта.
Встречается с нашим молодым героем. Выходит за него замуж. Свадьбу празднуют в деревне. Муж уезжает снова в город. Жена остается со старшим поколением в деревне. И эта молодая семья разделена.
Мать молодого человека едет в город работать нянькой, а по сути дела домработницей. Она попадает в семью, где ею одновременно командуют и бабка, и мать ребенка. Жизнь оказывается невыносимой.
Тут возникает односельчанин, который тоже работает в городе. Наша героиня становится поварихой в бригаде людей из деревни. Односельчанин положил глаз на нашу героиню. Но она верна мужу и возвращается в деревню.
В деревне распространился слух о том, что она вступила в связь с чужим человеком. От переживаний и болезни наша героиня умирает в 43 года.
Прекрасная игра актеров, человеческие отношения старых и молодых людей, быт без прикрас - все это производит громадное впечатление.
Мне представляется, что показ этого телесериала в Москве вызвал бы сочувствие у наших зрителей к простым китайцам. Я высказывал такое предложение в беседах с китайскими знакомыми. Они говорили, что вьетнамцы уже запросили у китайцев этот телесериал, чтобы показать его во Вьетнаме.
Пекин - Москва

Ю. Галенович. Доктор исторических наук.
  •  Литература
  •  Программы
  •  Поиск
  • Форум