О МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВОЙ ОБЯЗАННОСТИ РФ ПО ОТМЕНЕ СМЕРТНОЙ КАЗНИ

Институт права и государственной службы Ульяновского государственного университета

В связи с подписанием Протокола N 6 16 апреля 1997 г., перед Российской Федерацией встала проблема его ратификации и последующего приведения в соответствие с ним своего законодательства. Однако он не ратифицирован, и в настоящее время запрет вынесения смертных приговоров установлен решением Конституционного Суда РФ.

Сложившаяся ситуация послужила поводом к обострению дискуссии вокруг смертной казни и в первую очередь относительно ее отмены. Является ли смертная казнь сдерживающим фактором преступности, нарушает ли права человека или выступает средством правопорядка, применять ли ее в современный период или отказаться - вот далеко не полный перечень исследуемых вопросов. (1)

Проблема оправданности и необходимости отмены или сохранения смертной казни в системе наказаний предусмотренных действующим УК остается за рамками настоящего исследования. Нас интересует вопрос юридической силы международно-правовых актов относительно отмены смертной казни, участницей которых является РФ и адекватность имплементации положений содержащихся в этих документах в отечественной уголовно-правовой системе.

Запрет применения смертной казни на универсальном уровне установлен Вторым факультативным протоколом к Пакту о гражданских и политических правах от 15 декабря 1989 г. и Протоколом N 6 к Конвенции 1950 г. на региональном европейском уровне. Данные международные правовые акты отменяют смертную казнь только в мирное время, так как государства вправе предусмотреть в своем внутреннем законодательстве наказание в виде смертной казни за преступления, совершенные во время войны или при неизбежной угрозе войны.

В настоящее время Россия не является участником Второго факультативного протокола к Пакту о гражданских и политических правах от 15 декабря 1989 г., а Протокол N 6, повторимся, подписан РФ, но не ратифицирован.

Следует заметить, что ни Второй факультативный протокол к Пакту о гражданских и политических правах, ни Протокол N 6 не могут быть отнесены к актам, содержащим нормы общего международного права. (2) Как известно, одним из квалифицирующих обстоятельств установления факта существования нормы общего международного права, является признание ее подавляющим большинством государств. Участниками Второго факультативного протокола к Пакту о гражданских и политических правах являются 32 государства, Протокола N 6 - 37 государств. Нельзя констатировать и наличие обычно-правовой международной нормы, запрещающей данный вид наказания. (3) Соответственно эти документы не имели и не имеют юридической силы в отношении РФ.

Тем не менее некоторые специалисты говорят о необходимости отмены исключительной меры наказания в России во исполнение международно-правовых обязательств нашего государства. В пользу подобного вывода приводятся различные аргументы, однако все суждения авторов по этому поводу строятся на анализе международно-правовых документов принятых в процессе взаимодействия РФ и Совета Европы. Поэтому представляется уместным подробнее остановиться на истории вступления и членства России в данной международной организации и возникших в связи с этим международных обязательствах РФ.

Россия стала членом Совета Европы 28 февраля 1996 г. (4) Удовлетворяя заявку России на вступление, Парламентская ассамблея Совета Европы в своем Заключении N 193 (1996) от 25 января 1996 г. сделала отдельные рекомендации. В частности, в этом документе принималось во внимание намерение России "подписать в течение одного и ратифицировать не позднее чем через три года с момента вступления, Протокол N 6 к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, касающийся отмены смертной казни в мирное время, и установить со дня вступления мораторий на исполнение смертных приговоров" (п. 10). (5)

В юридической литературе было высказано мнение о том, что Заключение ПАСЕ N 193 (1996) от 25 января 1996 г. непосредственно налагает на Россию международно-правовое обязательство отменить смертную казнь.

С.А. Горшкова, анализируя указанное Заключение Парламентской Ассамблеи, называет содержащиеся в нем рекомендации "правовыми обязанностями" РФ. (6) Поддерживая такой подход, П.А. Лаптев отмечает: "Законодательно оформленное принятие РФ приглашение Совета Европы, сделанного на определенных условиях, означает, что эти условия являются именно обязательствами, а не рекомендациями". (7) В обоснование своего мнения автор ссылается на упомянутую в Заключении N 193 (1996) Директиву ПАСЕ N 508 (1995) (8), согласно которой, государства, ставшие членами Совета Европы после 1989 г., кроме обязательств по уставу, в ходе рассмотрения их заявки свободно принимают на себя особые обязательства по вопросам, касающимся основных принципов Совета Европы. (9)

Приведенные аргументы представляются несостоятельными с формально-юридической точки зрения.

Во-первых, в международном праве принципиальным является положение, в соответствии с которым сами по себе резолюции и директивы главных и вспомогательных органов международных организаций носят характер рекомендаций и непосредственно норм международного права не создают. Данной позиции придерживается большинство государств и международно-правовая доктрина. Резолюции и директивы международных организаций не имеют юридической силы и не являются источником международного права. Такие документы могут лишь подтверждать или формулировать уже существующие нормы. Это общее правило. (10)

О.И. Лепешкина в этой связи указывает: "Признание обязательным Заключения N 193 (1996) путем ссылки на Директиву Парламентской ассамблеи СЕ N 508 входит в противоречие с положениями Устава СЕ, в соответствии с которым Парламентская ассамблея является совещательным органом и передает свои заключения Комитету министров в форме рекомендаций (ст. 22 Устава)". (11)

Международные межправительственные организации являются производными субъектами международного права и участвуют в международном правотворчестве в той мере, в какой такое право предоставлено им, учредившими их государствами. (12) Присвоение Парламентской ассамблеей правотворческих функций в отношении России это выход за рамки компетенции данного органа, установленной Уставом Совета Европы. В случае признания Заключения N 193 (1996) юридически обязательным имеет место не что иное, как международное правонарушение со стороны Парламентской ассамблеи Совета Европы.

Во-вторых, среди рекомендаций, содержащихся в Заключении N 193 (1996), можно выделить общие декларативные условия пропагандистского характера, граничащие с посягательством на государственный суверенитет России. Например, в течение года после вступления пересмотреть закон о федеральных службах безопасности, отменить право ФСБ "иметь в своем ведении и управлять центрами предварительного заключения"; в подходе к иностранным государствам не применять концепций "ближнего зарубежья", "зоны особых интересов России"; оказать содействие лицам, "ранее депортированным из оккупированных балтийских государств, или их потомкам в возвращении в свои страны"; прекратить практику ограничений на зарубежные поездки "лиц, владеющих государственными секретами" и обеспечить доступ к архивам иностранных граждан. (13)

Представляется, что признание подобных положений резолюции, принятой совещательным органом региональной международной организации, международно-правовыми обязанностями РФ с правовой точки зрения неверно.

Для правильного решения вопроса о юридической природе Заключения N 193 (1996) необходимо предельно четко проводить различие между морально-политическими и правовыми обязательствами государства Отождествление политических и юридических обязательств по меньшей мере некорректно. Неисполнение первых влечет политическую ответственность, вторых - юридическую. Эти виды ответственности весьма существенно различаются по основаниям возникновения, санкциям и механизму их реализации.

Директива N 508 действительно содержит положения о соблюдении рекомендаций Парламентской ассамблеи Совета Европы и предусматривает меры, которые она может применить к государствам, постоянно их не выполняющим. Парламентская ассамблея может не утвердить полномочия национальной парламентской делегации на следующей сессии и, кроме того, рекомендовать Комитету министров принять санкции, как они установлены в Уставе (п. 9, 10 Директивы). (14) В Уставе Совета Европы предусмотрено, что право на представительство члена грубо нарушающего положения ст. 3, может быть приостановлено и ему может быть предложено выйти из состава организации (ст. 8).

Очевидно, указанные санкции носят исключительно политический характер. Следовательно, Заключение Парламентской ассамблеи Совета Европы N 193 (1996) от 25 января 1996 г. носит рекомендательный характер, не имеет юридической силы и непосредственно нормы международного права, отменяющей смертную казнь, для РФ не создает.

Вместе с тем не следует недооценивать роль политических обязательств. Не случайно И.И. Лукашук обратил внимание на то, что по своему политическому и моральному значению, силе воздействия на отношения между государствами и даже по уровню выполнения резолюции международных организаций могут значительно превосходить многие международно-правовые договоры. И, тем не менее, все это не может придать таким документам юридическую силу. (15)

Парламентская ассамблея Совета Европы уже продемонстрировала свою готовность использовать политические механизмы давления на Россию с целью принудить ее к исполнению обязательств принятых в соответствии с Заключением N 193.

В первой половине 1996 г., то есть уже после вступления Российской Федерации 28 февраля 1996 г. в Совет Европы, по данным Комиссии по вопросам помилования при Президенте РФ, не помилован ни один из приговоренных к смертной казни и произведено 53 казни. (16) В ответ на это Парламентская ассамблея в Резолюции 1111 (1997) от 29 января 1997 г. осудила Россию за "нарушение ею своего обязательства ввести мораторий на исполнение смертных приговоров" и предупредила, что если приведение смертных приговоров в исполнение будет продолжено, то на следующей сессии будет поставлен вопрос о неутверждении полномочий российской парламентской делегации. (17)

Таким образом, у РФ существует политическое обязательство по отмене смертной казни. В случае его нарушения Россия может лишиться права участвовать в заседаниях Парламентской ассамблеи Совета Европы. Но каковы собственно юридические обязательства нашего государства в этой области?

В связи с вступлением в Совет Европы РФ была подписана и затем ратифицирована Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 г. (18) Как известно, Конвенция 1950 г. и ратифицированные Россией Протоколы к ней не содержат запрета на применение смертной казни, более того, ст. 2 Конвенции прямо допускает такое наказание.

Д. Гомиен, комментируя соответствующие нормы Конвенции отмечает, что ст. 2, закрепляющая право на жизнь, не имеет своей целью безусловную защиту жизни как таковой. Это положение направлено в первую очередь на то, чтобы защитить отдельное лицо от произвольного лишения жизни государством. (19) Иными словами, в смысле Конвенции применение смертной казни в соответствии с законом и при соблюдении, установленных международным правом процессуальных гарантий справедливости вынесенного приговора, не является нарушением права на жизнь.

В пользу такого вывода говорит и практика Европейской комиссии и Европейского суда по правам человека. Решения, выносимые этими органами по результатам рассмотрения жалоб на нарушение Конвенции 1950 г. являются официальным толкованием положений Конвенции и в этом качестве обязательны для всех государств-участников.

Большинство дел по смертной казни в практике этих органов рассмотрены в связи с экстрадицией находящихся под юрисдикцией государств-участниц Конвенции и Протокола N 6 лиц в государства, законодательство которых предусматривает возможность применения смертной казни в качестве уголовного наказания за совершенные такими лицами преступления. Примечательно, что Европейский суд и Европейская комиссия по правам человека не признают выдачу при подобных обстоятельствах нарушением ст. 2 Конвенции. Однако условия содержания лиц, приговоренных к смертной казни, сложная система апелляций, приводящая к неоправданно длительному ожиданию осужденным своей участи и способ исполнения смертных приговоров, практикуемые в запрашивающем государстве, в некоторых решениях Европейского суда послужили основанием констатировать нарушение запрашиваемым государством положений ст. 3 Конвенции о запрете бесчеловечных и унижающих достоинство наказаний. (20) Следовательно, ст. 2 Конвенции 1950 г. о праве на жизнь не исключает возможности применения смертной казни.

На отмену этого уголовного наказания направлен только Протокол N 6 к Конвенции 1950 г., принятый 28 апреля 1983 г. В данном Протоколе содержится следующая формулировка: "Смертная казнь отменяется. Никто не может быть приговорен к смертной казни или казнен" (ст. 1). (21)

Протокол N 6 был подписан представителем Министерства иностранных дел 16 апреля 1997 г. (22) В апреле 1998 г. перед Государственной Думой был поставлен вопрос об отмене смертной казни, однако законопроект Президента РФ был отвергнут нижней палатой Федерального Собрания. (23) Протокол еще раз вносился на ратификацию в Государственную Думу письмом Президента РФ от 6 августа 1999 г. N Пр 1025. Одновременно был представлен проект федерального закона о внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Российской Федерации, в котором в части изменений в УК предлагалось ст. 59 признать утратившей силу, а за совершение особо тяжких преступлений, посягающих на жизнь, предусмотреть пожизненное лишение свободы (ч. 1 ст. 59 в новой редакции). Однако данный закон не прошел в Государственной Думе даже первого чтения. Протокол N 6 не ратифицирован РФ и в настоящее время, а значит, данный международно-правовой акт не имеет в отношении России юридической силы.

Тем не менее с целью исполнить политические обязательства перед Советом Европы в России был введен "мораторий" смертной казни. Первоначально мораторий фактически осуществлялся на основе Распоряжения Президента РФ N 53-рп "О подписании Протокола N 6" от 27 февраля 1997 и Указа Президента РФ "О поэтапном сокращении применения смертной казни в связи с вхождением в Совет Европы" от 16 мая 1996 г. (24) Однако отмена положений федерального закона подзаконным актом не допускается Конституцией РФ, и не могла не повлечь вполне обоснованной критики. Следует согласиться с М.И. Байтиным, что "решение подобного вопроса на основании подзаконного акта "нарушает общую иерархию нормативно-правовых актов и в государстве, конституционно провозгласившем верховенство закона, недопустимо". (25)

Окончательное установление "моратория" на применение исключительной меры наказания следует связывать с постановлением Конституционного Суда РФ от 2 февраля 1999 г. Данное решение Конституционного суда, по сути, временно отменяющее смертную казнь, мотивировано тем, что каждому обвиняемому в преступлении, за совершение которого установлена смертная казнь, должно быть предоставлено гарантированное ч. 2 ст. 20 Конституции право на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей. До принятия закона, устанавливающего новый порядок судопроизводства с участием присяжных заседателей, наказание в виде смертной казни назначаться не может. (26)

Некоторые авторы, комментируя Постановление Конституционного Суда РФ от 2 февраля 1999 г., высказывают мнение, что даже после принятия закона о суде присяжных вынесение смертных приговоров будет невозможно. В обоснование приводятся положения ст. 18 Венской конвенции о праве международных договоров и ч. 2 ст. 31 Закона "О Международных договорах РФ", согласно которым с момента подписания международного договора и до вступления его в силу Россия обязана воздерживаться от действий, лишающих такой договор объекта и цели. Оценка правового статуса Протокола N 6 в данном контексте позволяет ученым прийти к выводу о недопустимости применения смертной казни до того момента, когда РФ недвусмысленно выразит свое желание не являться участником этого международно-правового акта. (27) Фактически речь идет о наличии проистекающей из норм международного права юридической обязанности России не применять смертную казнь.

Мы не можем согласиться с приведенной точкой зрения. Она основана на смешении таких далеко не тождественных институтов права международных договоров, как временное применение международных договоров до вступления договора в силу и обязанность не лишать договор его объекта и цели до вступления договора в силу.

По общему правилу, установленному ст. 24 Венской конвенции о праве международных договоров и п. 3 ст. 31 Закона "О международных договорах РФ", международный договор подлежит выполнению РФ с момента его вступления в силу для РФ. Протокол N 6, в случае если он будет ратифицирован, вступит в силу для России в первый день месяца, следующего за датой сдачи на хранение Генеральному секретарю Совета Европы ратификационной грамоты (ст. 7, 8 Протокола). До этого момента возможно лишь временное применение Протокола N 6.

Из смысла ст. 25 Венской конвенции о праве международных договоров вытекает, что временно применяться могут договоры, вступление которых в силу требует выполнения определенных внутригосударственных процедур (например, ратификации). В то же время подписавшие договор государства могут быть заинтересованы в его скорейшем введении в действие. Временное применение международного договора представляет собой исключение из общего правила, когда государством выполняются положения договора до их вступления в силу. Временное применение договора подробно регламентируется ст. 23 Закона "О международных договорах РФ". Данная норма устанавливает, что в России международный договор может применяться временно, если это предусмотрено в договоре или если об этом достигнута договоренность со сторонами, подписавшими договор. Решение о временном применении международного договора принимается органом, принявшим решение о подписании международного договора.

От временного применения договора нужно отличать обязательство подписавшего государства не лишать договор его объекта и цели. Временно применяя договор, государство совершает конкретные действия (или же воздерживается от каких либо действий) во исполнение своих обязательств. "Обязательство не лишать договор объекта и цели не подразумевает выполнения договора. Речь идет лишь о том, чтобы не совершать действий, которые повлекли бы за собой "разрушение" договора, невозможность его выполнения в будущем". (28)

В Протоколе N 6 положений о его временном применении не содержится. Как известно, не существует и договоренности между РФ и другими участниками Протокола о его временном применении. А значит, не существует и до вступления Протокола N 6 в силу для РФ или достижения соглашения о его временном применении не может существовать обязанности России выполнять нормы данного международно-правового акта.

В связи с этим, И. Петрухиным высказано мнение о наличии обязанности России ратифицировать Протокол N 6 на основании того, что он является составной частью Конвенции 1950 г., уже вступившей в силу для РФ. (29)

Данное утверждение автора не находит поддержки у специалистов. Возражая И. Петрухину, А.Г. Кибальник отмечает, что его точка зрения противоречит ст. 17 Венской конвенции о праве международных договоров от 23 мая 1969 г., согласно которой любое государство имеет право на оговорку при заключении международного договора, если это допускается самим договором. Текст Конвенции 1950 г. такого запрета не содержит. (30) По тем же основаниям не соглашается с И. Петрухиным О.Н. Шибков. (31)

На наш взгляд, А.Г. Кибальник и О.Н. Шибков, справедливо подвергая критике указанные соображения И. Петрухина, не совсем корректны в ее аргументации. Текст Конвенции 1950 г. действительно не содержит запрета на оговорки, однако ст. 4 Протокола N 6 устанавливает, что оговорки в отношении положений Протокола не допускаются. (32)

Позиция И. Петрухина вызывает возражения по другим причинам. Протокол N 6 - это отдельный международно-правовой акт и процедура его принятия отлична от Конвенции 1950 г., а сам факт участия России в Конвенции не обязывает РФ ратифицировать Протокол.

Несмотря на то, что ст. 1-5 Протокола рассматриваются государствами-участниками как дополнительные к Конвенции (ст. 6), вопросы подписания, ратификации, вступления в силу и депонирования Протокола N 6 оговорены в нем специально (ст. 7-9). Сделано это в силу положений Венской конвенции о праве международных договоров, регулирующих вопросы внесения поправок в многосторонние договоры. В соответствии с Венской конвенцией, если договор не предусматривает иное, соглашение о внесении поправок не связывает государство, уже являющееся участником договора, но не ставшее участником соглашения о внесении поправок в договор (ст. 40). Поскольку Конвенция 1950 г. не предусматривает специального порядка принятия поправок к ней, государство-участник Конвенции, не выразившее своего согласия на обязательность для него Протокола N 6 в предусмотренной им форме, то есть в форме ратификации, никак не связано положениями Протокола. В этом случае в отношениях между государством-участником договора и соглашения о поправках к договору и государством-участником договора их права и обязанности регулирует только договор (ст. 30 Венской конвенции о праве международных договоров). Таким образом, отказ России ратифицировать Протокол N 6 не может быть расценен как нарушение обязательств по Конвенции 1950 г.

В заключение еще раз отметим, что в настоящий момент не существует обязательной для России международно-правовой нормы, запрещающей смертную казнь. Международные нормы jus cogens вообще не ставят вопрос об обязательности отмены этого вида наказания, а Протокол N 6 пока не вступил в силу в отношении РФ. Надо признать, что только ратификация Государственной Думой РФ Протокола N 6 позволит говорить о необходимости внесения изменений в систему наказаний в российском уголовном праве путем изъятия из нее смертной казни. (33)

С другой стороны не следует игнорировать морально-политические обязательства РФ перед Советом Европы. Тот факт, что Россия является членом этой организации, безусловно, должен получить положительную оценку как в экономическом, так и в политическом отношении. Однако предъявляемые Советом Европы требования, в том числе об отмене смертной казни, на наш взгляд, излишне категоричны и ультимативны: либо немедленно в указанные сроки отменить данное наказание (а значит создать для этого соответствующие социальные предпосылки), либо лишиться мандата. Тем самым государства, вступившие в Совет Европы сравнительно недавно, ставятся в неравное положение с другими членами данной организации. Протокол N 6 был открыт к подписанию в 1983 г., но такие государства, как, например Бельгия, Греция, Великобритания, Румыния ратифицировали Протокол только в конце 90-х годов, и при этом были лишены какой либо критики со стороны СЕ.

Думается, сам переход дискуссии о смертной казни из правовой в политическую плоскость крайне нежелателен. Но коль скоро это происходит, при решении дальнейшей судьбы данного института в РФ должна быть учтена не только позиция европейских парламентариев, но в первую очередь мнение, превалирующее в российском обществе. Как известно, в России аболиционистские идеи поддерживает только незначительная часть населения. (34)

***

1. См., например: Малько А.В. Смертная казнь: современные проблемы // Правоведение. 1998. N 1. - С. 106-116; Сурова Л. Б. Проблема смертной казни в современном обществе // Государство и право. 1996. N 4. - С. 153 - 156; Михлин А.С. Смертная казнь - быть ли ей в России? // Журнал российского права. 1998. N 10/11. - С. 138 - 147.; Он же. Смертная казнь: вчера, сегодня, завтра. - М., 1997; Антощишен Р. Мораторий на исполнение смертной казни в России: мифы и реальность // Современное право. 2001. N 4. С. 45 - 47; Буянский С.Г. Смертная казнь: все "за" и "против" // Общественные науки и современность. 2000. N 5. - С. 62 - 72; Жильцов С.В., Малько А.В. Смертная казнь в России: История. Политика. Право. - М., 2003.; Кизилов А.Ю. Сметная казнь: апология. - М., 2003.

2. См.: Мезяев А.Б. Международное право об отмене смертной казни. Автореф. дис. Казань: КГУ, 2001. - С. 9

3. По данным, приводимым В. Квашис, по состоянию на декабрь 2000 г. наказание в виде смертной казни было предусмотрено в законодательстве 112 государств мира. (В. Квашис Смертная казнь: глобальные тенденции и перспективы // Уголовное право. 2001. N 3. - С. 103)

4. См: Федеральный закон "О присоединении Российской Федерации к Уставу Совета Европы" и Федеральный закон "О присоединении Российской Федерации к Генеральному соглашению о привилегиях и иммунитетах Совета Европы и протоколам к нему" // Собрание законодательства РФ. 1996. N 9. Ст. 774, 775.

5. Горшкова С.А. Стандарты Совета Европы по правам человека и российское законодательство. - М., 2001. - С. 310.

6. Там же. С. 55.

7. Лаптев П.А. Стандарты Совета Европы и правовая система Российской Федерации // Журнал российского права. 1997. N5. - С. 3.

8. Следует отметить, что рассматриваемое положение Директивы Парламентской Ассамблеи СЕ N 508 (1995) относится только к упомянутой в ней недействующей Резолюции Парламентской Ассамблеи N 1031 (1994).

9. Там же.

10. См.: Толстик В.А. Иерархия российского и международного права. - М., 2001. - С. 73.

11. Лепешкина О.И. Международно-правовые положения о запрете смертной казни и правовая система России // Юридический мир. 2000. N 8. - С. 22.

12. Парламентская ассамблея до июля 1974 г. именовалась "Консультативной ассамблей". Решение о переименовании было принято Постоянной Комиссией Ассамблеи, так как новое название "в большей степени соответствовало бы роли и составу этого органа". В феврале 1994 г. Комитет министров постановил впредь использовать новое название во всех документах СЕ. Вопрос, конечно, не имеет принципиального значения, но все же отметим, что название "Парламентская ассамблея", действительно корректнее отражает состав этого органа, однако его роль, то есть мера влияния, степень участия в деятельности Совета Европы, более адекватно была выражена в прежнем названии.

13. См.: Горшкова С.А. Стандарты Совета Европы по правам человека и российское законодательство. - М., 2001. - С. 310 - 311.

14. См.: Лепешкина О.И. Международно-правовые положения о запрете смертной казни и правовая система России // Юридический мир. 2000. N 8. - С. 22.

15. См.: Лукашук И.И. Международное право в судах государств. - СПб., 1993. - С. 168.

16. Россия и Совет Европы // Российская юстиция. 1997. N 4. - С. 4.

17. Там же.

18. Федеральным законом от 30 марта 1998 г. ратифицирована сама Конвенция с изменениями, внесенными Протоколами к ней N 3 от 6 мая 1963 г., N 5 от 20 января 1966 г. и N 8 от 19 марта 1985 г., и дополнениями, содержащимися в Протоколе N 2 от 6 мая 1963 г., и Протоколы к ней N 1 от 20 марта 1952 г., N 4 от 16 сентября 1963 г., N 7 от 22 ноября 1984 г., N 9 от 6 ноября 1990 г., N 10 от 25 марта 1992 г. и N 11 от 11 мая 1994 г. Протокол N 6 не ратифицирован. См.: Федеральный закон от 30. 03. 98 N 54 ФЗ "О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней" // Собрание законодательства РФ. 1998. N 14. ст. 1514

19. Гомиен Д. Путеводитель по Европейской конвенции о защите прав человека. Совет Европы. 1994. - С. 13.

20. Хрестоматийным примером такого решения стало решение суда по делу Soering v. United Kingdom. См.: Мезяев А.Б. Проблема смертной казни в региональном международном праве // Московский журнал международного права. 2001. N 2. - С. 126 - 134.

21. Протокол N 6 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г. относительно отмены смертной казни // Конвенция о защите прав человека и основных свобод / Сост.: В.Б. Исаков и др. - М., 1999. - С.176.

22. Собрание законодательства РФ. 1997. N 9. Ст. 1092; Собрание законодательства РФ. 1996. N 21. Ст. 2468

23. См.: Ваксян А. Мораторий на исполнение смертной казни: вторая попытка // Российская юстиция. 2002. N 5. - С. 10 - 11.

24. Собрание законодательства РФ. 1996. N 21. Ст. 2468.

25. Байтин М.И. Сущность права (современное нормативное правопонимание на грани веков). Саратов, 2001. - С. 360.

26. Собрание законодательства РФ. 1999. N 6. Ст. 867.

27. См.: Игнатенко Г.В., Лазутин Л.А. Международные стандарты прав и свобод человека // Международное право: Учеб. для вузов / Отв. ред. Г.В. Игнатенко. М, 2004. С. 391; Лепешкина О.И. Указ. соч. - С. 22; Мезяев А.Б. Международное право об отмене смертной казни. Автореф. дис. Казань: КГУ, 2001. - С. 23; Конвенция о защите прав человека и основных свобод /Сост.: В.Б. Исаков и др. - М., 1999. - С. 175.

28. См.: Комментарий к Федеральному закону "О международных договорах Российской Федерации". - М., 1996. - С. 73.

29. См.: Петрухин И. Комментарий к Федеральному закону "О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней" // Российская юстиция. 1998. N7. - С. 2-3.

30. См.: Кибальник А.Г. Современное международное уголовное право: понятие, задачи и принципы. - СПб., 2003. - С. 203.

31. См.: Шибков О.Н. Принципы и нормы международного права как источник уголовного права. Дисс. канд. юр. наук. - Ставрополь, 2000. - С. 85.

32. В связи с этим нельзя согласиться с утверждением А. С. Михлина и С.Г. Буянского о том, что Россия при ратификации Протокола N 6 может воспользоваться правом на оговорку и отсрочить вступление в действие его положений. См.: Буянский С.Г. Смертная казнь: все "за" и "против" // Общественные науки и современность. 2000. N 5. - С. 71; Михлин А.С. Смертная казнь - быть ли ей в России? // Журнал российского права. 1998. N 10/11. - С. 146; Он же. Пределы ограничения применения смертной казни // Государство и право. 1996. N 7. Ст. 123.

33. И. Ледях полагает, что при ратификации Протокола N 6 Россия будет обязана "изъять из Уголовного кодекса составы преступлений, караемых смертной казнью". По нашему мнению, изменение содержания санкции той или иной статьи УК само по себе не влечет декриминализацию предусмотренного в ней деяния (См.: Ледях И. Новый Уголовный кодекс РФ и международные стандарты по правам человека // Российская юстиция. 1997. N 1. - С. 4).

34. См.: Жильцов С.В., Малько А.В. Смертная казнь в России: История. Политика. Право. - М., 2003. - С. 192 - 196.




  •  Литература
  •  Программы
  •  Поиск
  • Форум